Недвижимость Кормление Звезды Магазины Развлечения Карьера Туризм Беременность Красота и Здоровье
Лучшие статьи
Загрузка...
Загрузка...
загрузка...
02.05.16

«Дом, в котором...», Мариам Петросян

Курильщик

КНИГА ПЕРВАЯ

КНИГА ПЕРВАЯ

Кроссовки я нашел случайно, я давно забыл о них. Старый подарок, уж и не вспомнить чей, из прошлой жизни. Ярко-красные, запакованные в блестящий пакет, с полосатой, как леденец, подошвой. Я разорвал упаковку, погладил огненные шнурки и быстро переобулся. Ноги приобрели странный вид. Какой-то непривычно ходячий. Я и забыл, что они могут быть такими.

В тот же день после уроков Джин отозвал меня в сторонку и сказал, что ему не нравится, как я себя веду. Показал на кроссовки и велел снять их. Не стоило спрашивать, зачем это нужно, но я все же спросил.

— Они привлекают внимание, — сказал он.

Для Джина это нормально — такое объяснение.

— Ну и что? — спросил я. — Пусть себе привлекают.

Он ничего не ответил. Поправил шнурок на очках, улыбнулся и уехал. А вечером я получил записку. Только два слова: «Обсуждение обуви». И понял, что попался.

Сбривая пух со щек, я порезался и разбил стакан из-под зубных щеток. Отражение, смотревшее из зеркала, выглядело до смерти напуганным, но на самом деле я почти не боялся. То есть боялся, конечно, но вместе с тем мне было все равно. Я даже не стал снимать кроссовки.

Собрание проводилось в классе. На доске написали: «Обсуждение обуви». Цирк и маразм, только мне было не до смеха, потому что я устал от этих игр, от умниц-игроков и самого этого места. Устал так сильно, что почти уже разучился смеяться.

Меня посадили у доски, чтобы все могли видеть предмет обсуждения. Слева за столом сидел Джин и сосал ручку. Справа Длинный Кит с треском гонял шарик по коридорчикам пластмассового лабиринта, пока на него не посмотрели осуждающе.

Год написания: 2009

Постоянный недоброжелатель и безнадежное одиночество

Поскольку Дом явно противостоит Наружности, является ее преломленным отражением, особую роль в романе Петросян приобретают зеркала.

Зеркало позволяет человеку взглянуть на себя как на другого - со стороны, внешне беспристрастно, увидеть себя, каким в других условиях увидеть невозможно. Взгляд в зеркало - это всегда самопознание, но самопознание искаженное: зеркало не только отражает реалии, но и создает их для смотрящего. Поэтому Л. Фейербах, говоря об отражении, определял его как отчуждение, раздвоение. Зеркало приводит к возникновению двойника, по словам Бодрийяра, в первобытном обществе являющегося партнером человека, с которым его связывают конкретно-личностные отношения; но вне первобытного общества дуальная связь становится невозможной, уступая место неизбежному отчуждению[7]: другой я - “я - не я” - чужд и враждебен по определению.

В зеркале заключена неясная, скрытая угроза. Петрарка писал о зеркале как о “постоянном недоброжелателе”, герой Петросян - красавец Лорд - не любит собственных отражений, избегает их. Как игра снимает ответственность за многие поступки, так зеркало усиливает, отражает, фиксирует и удваивает ее, вынося тем самым не только эстетическую, но и моральную оценку.

, 2014-04-08 16:47:24Alison

9) Кузнечик замедляет шаг. Дальше — территория Черепа. Три комнаты, уравнивающие его с другими мальчишками, потому что им туда нет хода, как и ему. Это комнаты, мимо которых они тоже крадутся на цыпочках. Они не бывали там, но знают про эти комнаты все. Знают, что в одной из них нет кроватей, а есть только матрасы, которые по утрам складывают друг на друга в две огромные матрасные горы. На вершинах этих гор режутся в шашки колясники. Полы там липкие, на подоконниках шеренги пустых бутылок. Сидят на тонких циновках из красной соломки. В этой комнате обитает Череп. Узкоглазый хищник с леденящей душу кличкой, воин, вожак, живая легенда Дома. Идол всех младших, герой их игр, недосягаемый идеал.
Еще есть одиннадцатая комната. Та, где настоящий шалаш из бамбука. Где главное украшение — кальян Хромого, где живет попугай Детка — старый какаду, который умеет ругаться на трех языках. Мальчишки знают, в какие часы, проходя мимо раскрытой двери, увидишь горбуна Хромого, булькающего пузырями в прозрачно-пузатом кувшине.
Третья комната — та, что с наддверными надписями. Там Седой с коробкой амулетов и рыбками в аквариумах. Седой, не любящий яркого света. Комната таинственнее первых двух, потому что ее дверь всегда закрыта. Проходя мимо, Кузнечик представляет Седого и комнату, ему это легко, он там был и видел все сам. Он прижимает подбородком амулет под майкой и жалеет, что никому не может рассказать о том, что с ним было. Дар Седого приближает его к старшим. Сила, равная силе Черепа, — он несет ее тайно, спрятав от всех. День ото дня верится в нее все труднее. Он идет дальше, унося на себе свой секрет, свою гордость и затаенные сомнения.
В Доме есть еще две стаи младших ходячих. У них свои комнаты, мимо которых Кузнечик старается не ходить. Стая Певчих находится в состоянии «холодной войны» с Хламовными. Настоящие драки между ними случаются редко, но и те и другие пристально следят, чтобы враги не задерживались на их стороне коридора.
Обитателей Проклятой комнаты такие мелочи не волнуют. Их комната считается самой плохой из-за того, что она — единственная на всем этаже выходит окнами на улицу. В ней живут изгои. Те, кого выставили из других стай. Всего четверо. Иногда Кузнечику кажется, что именно этого Спортсмен от него и добивается. Перехода в разряд «проклятых». Поэтому к их комнате он никогда не приближается. Даже лучший в мире амулет не сделает его Черепом, если он станет одним из них.

Именно на нацбестовском поле и развернётся битва между «что» и «как» после короткой, но яростной перестрелки на «Повестях Белкина». И результат её, разумеется, непредсказуем: в большом жюри на равных сошлись сторонники и противники «нового реализма», есть и колеблющиеся, есть и не определившиеся, есть и тёмные для меня лошадки. И, естественно, есть сам корпус текстов: как уже широко известных читающей публике, так и дожидающихся (понапрасну или нет ― вопрос отдельный) своих пятнадцати минут славы.


Мы с режиссёром Кареном Геворкяном написали его в 2006 году. Он основан на старой армянской легенде «Ара Прекрасный и Шамирам». Карен автор идеи и предполагаемый режиссёр несостоявшейся картины. Писала больше я, а он фонтанировал идеями. В процессе окончательной редактуры я не принимала участия и даже не читала последний вариант. Сценарий писался с расчётом на дальнейшее превращение в роман, и, возможно, из него могла бы получиться неплохая книга, но он является собственностью кинокомпании «Парадиз», так что проделывать с ним что-либо я не имею права. Существование этого сценария радует постольку, поскольку благодаря ему выяснилось, что я могу писать не только о Доме. Другое дело, что, если бы не Геворкян, мне бы это и в голову не пришло.

― И последний вопрос. У меня сложилось такое впечатление, что для вашего романа совершенно не важно ни то, что речь в нём идёт о подростках, ни то, что подростки эти ― инвалиды. Ничего специфически подросткового или инвалидного в них нет. Почему же вы выбрали именно такую материю?
― Ваши впечатления совершенно правильны. Инвалидность героев ― дополнительное условие для усиления их изолированности от мира. Их подростковость относительна. А Дом придумался сам.

Вот почему здесь нет имен, — кроме одного-единственного, — только клички, и нет примет, позволяющих привязать роман к каким-то географическим или временным реалиям. Причем я не уверена, что автор сама это в полной мере осознавала, — она просто писала и все.

И весь этот клубок — и пластов, и героев, и реальностей, и временных промежутков, и смыслов — воспринимается органично, — при всем своем сумбуре, так, как он есть.

Но это кошмар для любой книги, которую нужно оценивать с литературной точки зрения, применяя и голову, и сердце. А эта книга напрямую говорит с подсознанием на его же языке. К этой книге нужно подходить точно так же, как к Табаки — с «Изнанки», с изнанки сознания, только тогда она откроется и этой, самой потаенной стороной, а не теми, что лежат выше. Хотя и они более чем достойны внимания каждая в отдельности.


"Дом, в котором..." Мариам Петросян

Волк


"Дом, в котором..." Мариам Петросян

— А Москва 1992–1994 годов повлияла на сюжет?

— Когда я приехала в Москву в 1992-м, у меня уже много было написано. Но потом я решила поменять почти все. В первом варианте у меня героем был мальчик, который попадал в Дом сразу из собственного дома, свеженький. Мне не нравилось, что ему все приходится разжевывать. Вся первая часть книги — сплошные объяснения. Поэтому я подумала, что он должен быть все-таки оттуда, но, например, «из другой стаи».

— А сам процесс написания? Трудно было?

— Я очень много раз переделывала книгу. Полгодика ковыряла, потом бросала на два года. Потом опять доставала, перечитывала, у меня просыпалось вдохновение, я еще немножко продвигалась вперед. Я Арташесу вечно давала прочесть, мучила его с самого первого варианта. Он вообще уже перестал понимать, о чем там речь идет. Читает отрывок и говорит: «Что-то такое я припоминаю». А я ему: «Да нет, того куска давно уже нет». Он говорил: «Все, я запутался, я уже ничего не понимаю, что ты мне даешь».

Обычно, когда я начинаю писать, я начинаю писать с завязки. У меня все на самом деле очень непрофессионально: что-то придумать, а потом посмотреть, что из этого выйдет… По­этому, может быть, у меня работа заняла столько лет. Потому что я все время пыталась дать тексту возможность писаться самому. И только через много лет, просматривая черновики, понимала: герой вел себя не так, как он бы себя повел скорей всего. И начинала придумывать что-то, что мне самой казалось логичным и правильным. Кстати, вначале герои были более брутальные, более жесткие. Может, это с молодостью было связано.

«И вот рассказываю я и на самом интересном месте понимаю, что детективная линия подходит к концу — там кто-то кого-то убил, — а чем все должно кончиться, я даже не представляю. Ребята спрашивают: “А как называется эта книга?” И я соврала, что это из старого номера “Иностранной литературы”»
«Я не очень вписывалась в иерархию: мне книжки мешали. Поэтому у меня был имидж слегка тронутой. В классе я была вместо сказителя, рассказывала им придуманные книги. Мои одноклассники мучились, когда пошли большие романы по литературе. И тут выяснилось, что я за три перемены могу пересказать толстую книжку»
«Обычно, когда я начинаю писать, я начинаю писать с завязки. У меня все на самом деле очень непрофессионально: что-то придумать, а потом посмотреть, что из этого выйдет… Поэтому, может быть, у меня работа заняла столько лет. Потому что я все время пыталась дать тексту возможность писаться самому»

Фотографии: Карен Мирзоян для "РР"

(голосов:0)
Похожие статьи:


Девчата, а я недавно прочитала Паоло Коэльо "На берегу Рио-Пьедра села я и заплакала". Скажу честно... Не очень я люблюрегилиозные темы, да еще и новаторскими идеями о том, что бог - женщина и т.д. Кроме того автор настолько серьзено описывает состояния медитации и общения с Богоматерью, что мне иногда просот смешно делается. Может, это потому что я нерегигиозный человек, а может, потому что я знаю тех, которые в реальности служат богу, но при этом имитируют все, в том числе и веру.


ванная как увеличить пространство

Цвета

маленькая ванная в светлых тонах

Визуально увеличить высоту комнаты можно также за счет окрашивания узкой полосы потолка по краям в такой же цвет, как и стены. Для этих целей можно также использовать декоративную полоску обоев или молдинг.

Еще одним простым способом визуального расширения пространства являются зеркала. Настенное зеркало способно увеличить пространство комнаты в два раза.


Зеркало – это неотъемлемый атрибут интерьера любого дома. Оно может присутствовать практически в любой комнате, им украшают прихожую, гостиную, ванную и другие комнаты.

Однако ничто не вызывает столько вопросов и опасений, как зеркало в спальне. Многие считают, что зеркалу вовсе не место в этой комнате. На самом деле, вешать зеркала в спальне можно и нужно, только делать это нужно с особой тщательностью.


Комментарии к статье Дом в котором мириам петросян:
Загрузка...
loading...


2015