Сказуемое — Мегаэнциклопедия Кирилла и Мефодия — статья

В в чем оно выражается

Сказуемое обозначает действие предмета речи, выражает основное содержание предложения и является носителем

в нем. Чаще всего сказуемое выражается

, иногда с зависимыми словами:

); реже –

или

с глаголом-связкой или без нее (

Но зачем же кокетничать с мужем? А затем, чтобы он вновь почувствовал себя интересным, привлекательным мужчиной – и прежде всего для вас, дома!

Мужчине это очень нужно, и если он не получит законную порцию кокетства от вас, он будет искать ее в другом месте - где-нибудь на работе, в транспорте и даже в интернете.


Об этом говорит апостол Павел:

Потребность любви наиболее свойственна человеку в юности. Однако закономерный и неизбежный в этом возрасте всплеск страсти далеко не всегда вызывается собственно любовью, и довольно часто за это прекрасное чувство принимается влюбленность. Любовь предполагает единственность избранника и соответственно гармоничное слияние трех влечений - души, ума и тела. У влюбленности же этого слияния нет, эмоциональная привязанность основывается только на одном (максимум на двух) из влечений: на уважении, дружбе или желании.

Любовь - это сплав чувства и действия, направленных на другого человека. При этом любящий испытывает радость, удовлетворение, доставляя радость любимому или уменьшая его страдания. Таким образом, в любви целью является не получение эгоистического удовлетворения, а испытание радости, наслаждения через отраженные радость и наслаждение любимого. Формула любви проста: если мне хорошо оттого, что хорошо тебе, и если я хочу, чтобы тебе было лучше и делаю все для этого, то я тебя люблю. Если принять эту точку зрения, то слова «эгоистическая любовь» становятся бессмысленными, так как любовь сама по себе как раз и есть отрицание, преодоление эгоизма, высшая степень развития человеческих отношений.

Любовь возникает между людьми, а не между ангелами, и поэтому всевозможные недостатки, ошибки, конфликты, трудности во взаимоотношениях - обычное дело, даже если людей связывает глубочайшая любовь. Все препятствия в любви создаются самой природой человека, личностью со всеми ее положительными и отрицательными качествами. Безусловно, существует искусство любить, однако верно и то, что невозможно предугадать, как любовь будет развиваться. Действительность намного разнообразнее и непредсказуемее представлений о том, как сделать любовь богаче и счастливее, и любовь в ней чаще проявляется как потрясение.

Что такое секс?

А теперь давайте определим, что же такое секс. Секс (лат. sexus - пол; синоним - половые отношения) - совокупность телесных, психических и социальных процессов и отношений, в основе которых лежит и посредством которых удовлетворяется половое влечение. Общей биологической основой сексуального поведения является инстинкт продолжения рода, его конкретные формы - разделение функций между полами, особенности репродуктивного цикла, ритуал ухаживания, техника полового акта и др.

Не имеющий жизни вечной - то есть не вошедший в жизнь Пресвятой Троицы, - и любить-то не может, ибо сама любовь к брату есть некое проявление, как бы истечение Божественной силы, излучаемой любящим Богом.* Приведем пример из чинопоследования Божественной литургии, которое характеризуется особою уплотненностью и сгущенностью религиозных понятий.* Диакон возглашает: "Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы". Что же мы исповемы? На это отвечает лик, то есть в сущности все верующие, вся Церковь, подхватывая и доканчивая возглас диакона: "Отца и Сына и Святаго Духа, Троицу Единосущную и Нераздельную". Тогда иерей трижды поклонился и глаголет тайно: "Возлюблю Тя, Господи, крепосте моя, Господь, утверждение мое и прибежище мое".* В Древней Церкви после указанных возгласов христиане в знак мира, любви и единомыслия лобызали друг друга (женщины - женщин, а мужчины - мужчин). Этот обычай лобзания друг друга сохранился в настоящее время для священнослужителей.* Если служащих священников двое или несколько, то они все целуют дискос, потир, святой престол и друг друга в плечо. Старший говорит: "Христос посреде нас".* Младший священник отвечает: "И есть, и будет".* После этого самособирания в любви Церкви как целого необходимо отъединение ото всего внешнего, от всего этой любви непричастного, от чуждого Церкви. Поэтому диакон возглашает: "Двери, двери, премудростию вонмем" (в более точном переводе с греческого: "премудрости вонмем"). Теперь, когда все, что нужно для исповедания Троицы Единосущной и Нераздельной подготовлено, следует и сама Премудрость: народ, то есть само Тело церковное, поет Символ веры, который в сущности есть выражение догмата Единосущия Пресвятой Троицы. Таким образом, все предваряющее "Верую" оказывается подготовкой ко "вниманию" слова "Единосущие".* Идея такого порядка богослужения ясна: любовь взаимная одна только и бывает условием единомыслия, единой мысли любящих друг друга, в противоположность внешним отношениям друг к другу, дающим не более чем подобномыслие, на котором основывается мирская жизнь: наука, идеология, государственность. А единомыслие дает почву, на которой возможно совместное исповедание, то есть постижение и признание догмата единосущия; посредством этого единомыслия мы касаемся тайны Триединого Божества.* Та же идея о неразрывности связи между внутренним единством верующих и познанием, а потому и прославлением Бога, Который есть Троица во Единице, содержится и в иерейском возглашении на Божественной литургии: "И даждь нам единеми усты и единем сердцем славити и воспевати пречестное и великолепое имя Твое, Отца и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков".* Точно так же не юридически-моральный, а метафизический смысл имеет положение:

Кто говорит, что он во свете, а ненавидит брата своего, тот еще во тьме. Кто любит брата своего, тот пребывает во свете, и нет в нем соблазна. А кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает куда идет, потому что тьма ослепила ему глаза (1 Ин. 2, 9-11).

Свет - Истина, и эта Истина непременно выявляет себя; вид ее перехода на другого - любовь, точно так же, как вид перехода на другого упорствующей, не желающей признать себя за таковую тьмы неведения - ненависть.

Все просили ее спеть.

Инфинитив, обозначающий действие той же субстанции, что и спрягаемая форма глагола, к которой он примыкает (

принято называть вслед за исследователем-лингвистом

, (который впервые провел это разграничение)

Инфинитив, обозначающий действие, относящийся к другой субстанции, чем действие спрягаемой формы глагола:

Его заставили учиться – называется объектным.

Кокетство включает в себя и имидж – внешний вид. Дома надо выглядеть красиво – немножко косметики, немножко украшений… Никакого засаленного халата и стоптанных тапочек!

Особенно вам понадобится быть кокетливой и хорошенькой… Вы думаете, в постели? О нет, в скандале! Если женщина сексапильна в ссоре, это высший пилотаж!

  • «Братия приступили к принятию святых таин. Как только некоторые простирали руки, бесы, как бы предупредив священника, клали им на руки уголья, между тем как Тело Христово, преподаваемое священником, возносилось обратно к алтарю.
  • Напротив, когда более достойные из причастников простирали руки к алтарю, злые духи отступали от них и с ужасом далеко убегали.
  • Видел он также, что ангел Господень предстоял алтарю и вместе с рукою священника простирал свою руку к алтарю и участвовал в преподании святых таин.
  • И с того времени почила на нем благодать Божия, открывавшая ему, как во время бдений, при чтении псалмов и молитв кто-нибудь из братии, по внушению злых духов, предавался помышлениям.
  • И не укрывались от него ни недостатки, ни достоинства братий, приступающих к алтарю»

Необходимо строго следить за тем, чтобы не причащаться недостойно, но избегать другой крайности: отказываться от регулярного участия в этом великом таинстве под предлогом недостоинства.

На первом задействованы гормоны, подобные тестостерону. Романтические отношения связаны с такими химическими реакциями в головном мозге, которые можно описать следующей фразой: «направь и сфокусируй всю свою энергию на одном человеке». Третий этап связан с веществом окситоцином, вырабатываемым гипофизом.

Профессор Синди Хазан из Корнельского университета также убеждена в том, что, когда «любовь нечаянно нагрянет», в головном мозге наблюдается подъем концентрации трех химических соединений: допамина, фенилэтиламина и окситоцина. В ходе наблюдения за несколькими тысячами пар ей удалось выяснить, что концентрация этих веществ достигает своего максимума на протяжении от 18 до 30 месяцев. А после... уменьшается. Любовь, с химической точки зрения, становится просто привычкой. Именно окситоцин, по мнению профессора Гарет Лэнг из Эдинбургского университета, вызывает у женщин эмоциональную привязанность к половым партнерам.

Природа любви

Но не все придерживаются химической точки зрения - два британских биолога считают, что любовь - это специфическая активность головного мозга. Андреас Бартелс и Семир Зеки обследовали головной мозг семнадцати добровольцев, которые описали свое состояние как «сумасшедшая любовь».

Абсолютная Истина познается в любви. Но слово "любовь" разумеется не в смысле субъективно-психологическом, а в смысле объективно-метафизическом. Не то, чтобы самая любовь к брату была содержанием Истины, как утверждают это некоторые религиозные нигилисты, не то чтобы ею, этой любовью к брату, все исчерпывалось.* Нет, любовь к брату - это явление другому, переход на другого, как бы втечение в другого того вхождения в Божественную Жизнь, которое в самом Богообщающемся субъекте сознается им как ведение Истины. Метафизическая природа любви - в сверхлогическом преодолении голого самотождества "я = я" и в выхождении из себя, а это происходит при истечении на другого, при влиянии в другого силы Божией, расторгающей узы человеческой конечной самости. В силу этого выхождения "я" делается в другом, в не-"я", этим не-"я", делается единосущным брату, - единосущным, а не только подобно-сущным, каковое подобносущие и составляет морализм, то есть тщетную внутренне-безумную попытку человеческой, внебожественной любви. Подымаясь над логическим, бессодержательно пустым законом тождества и отождествляясь с любимым братом, "я" тем самым свободно делает себя не-"я" или, выражаясь языком священных песнопений, "опустошает" себя, "истощает", "уничижает" (ср. Флп. 2, 7), то есть лишает себя необходимоданных и присущих ему атрибутов и естественных законов внутренней деятельности по закону онтологического эгоизма или тождества ради нормы чужого бытия. "Я" выходит из своего рубежа, из нормы своего бытия и добровольно подчиняется новому образу, чтобы тем включить свое "я" в "я" другого существа, являющееся для него не-"я". Таким образом, безличное не-"я" делается лицом, другим "я", то есть "ты". Но в этом-то "обнищании" или "истощении" "я", в этом "опустошении", или кенозисе себя, происходит обратное восстановление "я" в свойственной ему норме бытия, причем эта его норма является уже не просто данной, но и оправданной, то есть не просто наличной в данном месте и моменте, но имеющей вселенское и вечное значение. В другом, через уничижение свое, образ бытия моего находит свое "искупление" из-под власти греховного самоутверждения, освобождается от греха обособленного существования, о котором гласили греческие мыслители; и в третьем, как искупленный, "прославляется", то есть утверждается в своей нетленной ценности. Напротив, без уничижения "я" владело бы нормой своей лишь в потенции, но не в акте. Любовь и есть "да", говоримое "я" самому себе; ненависть же - это "нет" себе. Любовь сочетает ценность с данностью, вносит в ускользающую данность долженствование, долг, а долг ведь и есть то, что дает данности долготу. Это любовь единит два мира: "в том и великое, что тут тайна, что мимоидущий лик земной и вечная Истина соприкоснулись тут вместе" (Ф. М. Достоевский).* Любовь любящего, перенося его "я" в "я" любимого, в "ты", тем самым дает любимому "ты" силу познавать в Боге "я" любящего и любить его в Боге. Любимый сам делается любящим, сам подымается над законом тождества и в Боге отождествляет себя с объектом своей любви. Свое "я" он переносит в "я" первого через посредство третьего. Но эти взаимные "самопредания", "самоистощания", "самоуничижения" любящих только для рассудка представляются рядом, идущим в беспредельность. Поднимаясь над границами своей природы, "я" выходит из временно-пространственной ограниченности и входит в Вечность. Там весь процесс взаимоотношения любящих есть единый акт, в котором синтезируется бесконечный ряд, бесконечная серия отдельных моментов любви. Этот единый, вечный и бесконечный акт есть единосущие любящих в Боге, причем "я" является одним и тем же с другим "я" и вместе с тем отличным от него. Каждое "я" есть не-"я", в силу отказа от себя другого "я" ради первого. Вместо отдельных, разрозненных, самоупорствующих "я" получается двоица - двуединое существо, имеющее начало единства своего в Боге: предел любви - да двое едино будут (Еф. 5, 31). Но притом каждое "я", как в зеркале, видит в образе Божием другого "я" свой образ Божий.* Эта двоица сущностью своей имеет любовь и, как конкретно-воплощенная любовь, она прекрасна для предметного созерцания. Если для первого "я" исходной точкой единосущия бывает истина, а для второго, для "ты", - любовь, то у третьего "я", у "он", такой точкой опоры будет уже красота. В нем красота возбуждает любовь, а любовь дает ведение истины. Наслаждаясь красотою двоицы, "он" любит ее и через то познает, утверждая каждого, каждое "я" в его ипостасной самобытности. Этим утверждением своим созерцающее "я" восстанавливает самотождество созерцаемых ипостасей: первого "я" как "я" любящего и любимого; второго "я" как любимого и любящего, - как "ты". Тем самым, через отдачу себя двоице, разрывом оболочки своей самозамкнутости, третье "я" приобщается ее единосущию в Боге, а двоица делается троицей. Но "он", это третье "я", как созерцающее двоицу предметно, само является началом для новой троицы. Третьим "я" все троицы срастаются между собой в единосущное целое - в Церковь или Тело Христово как предметное раскрытие Ипостасей Божественной Любви. Каждое третье "я" может быть первым во второй троице и вторым в третьей, так что эта цепь любви, начинаясь от Троицы Абсолютной, которая силою Своей, как магнит бахрому из железных опилок, сдерживает все, простирается дальше и дальше. Любовь, по блаженному Августину, есть "некоторая жизнь, сочетающая или сочетать стремящаяся".* Это и есть веяние Духа Святого, утешающего радостию созерцания, вездесущего и все исполняющего сокровищем благим, подающего жизнь и своим вселением очищающего мир от всякой скверны. Но для сознания животворческая деятельность Его делается явной лишь при высшем прозрении духовности.* Такова схема самообоснования личностей. Но как конкретно раскрывает себя любовь, эта центростремительная сила бытия, исходящая от знающего Истину? Не останавливаясь на подробностях, напомним лишь общеизвестное место из "Гимна любви" апостола Павла, в котором сказано все:

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше (1 Кор. 13, 4-13).

Поделиться статьей

Комментарии

Комментариев еще не оставлено
В случае ответов Вам придет уведомление