Спасёт ли КРАСОТА мир? – Мои статьи – Каталог статей

Спасет ли красота наш мир

Спасет ли КРАСОТА Мир?

Да, но ведь и для преступников красота не на последнем месте! Александр Пороховщиков в одном ещё советском фильме в главной роли играл главаря криминального наркобизнеса, так он не прочь был сесть за рояль и изобразить музыкальные шедевры.

Чтобы преступникам обманывать, вовлекать и запугивать людей, им ведь необходимо быть умнее их, преступники должны владеть весьма хорошими интеллектуальными качествами. А познание красоты - это и есть путь к интеллекту, к хорошим мыслительным способностям. И если бы как можно больше было умных людей, то население труднее было бы обманывать и вовлекать во что-либо - меньше стало бы преступников.

   - Для меня заявленная тема - очень конкретная, а не абстрактное нечто, - сказал игумен Серапион (Митько), заместитель председателя Синодального Миссионерского отдела. - В "Троице" мы видим художественное выражение божественного откровения, Мне кажется, Бог не ограничен в средствах откровения. Есть язык богообщения, есть звук - божественная музыка сфер, есть мир красок. Творчество Андрея Рублева - пример того, как человек в своей тварности способен восходить к восприятию божественных образов и передавать их средствами высокого искусства, которыми он владел в совершенстве.

   - Попробуем вместе поразмышлять, что такое наследие Рублева в современном мире и что такое красота, - продолжил ведущий встречи, ответственный секретарь "Журнала Московской Патриархии" Сергей Чапнин. - Для нас, христиан, разговор имеет ясное богословское основание. Постижение красоты - это путь к Богу. Вопрос в том, готовы ли мы воспринимать ее. Для средневекового человека она была сосредоточена в природе и  храме, который являл собою не только место присутствия Божия, но и эстетически оформленное пространство. Ныне эстетическое лидерство перехватывают технологии. Например, новые доступные технологии тиражирования. В том числе и священных образов. Тех, что в старину были редкостью и писаны истинными мастерами. Сегодня в церковных лавках обилие икон. Из разных материалов, с украшениями и без... В итоге у многих утрачивается способность благоговейно к ним относиться. Наша трудность - возвращение к чтимому образу. Если же мы не верим в Бога, икона навсегда останется для нас всего лишь арт-объектом в пространстве материальной культуры. 

Верующие люди постигают красоту через общение посредством молитв с Господом, через созерцание сотворенного Им мира и через совершенствование своей человеческой сути. Конечно, понимание и видение красоты христианином будет отличаться от привычных представлений людей, исповедующих другую религию. Но где-то между этими идейными противоречиями все же есть та тонкая ниточка, соединяющая всех в одно целое. В таком божественном единстве тоже таится молчаливая красота гармонии.

Толстой о красоте

Красота спасет мир... Толстой Лев Николаевич высказал свое мнение по этому поводу в произведении «Война и мир». Все явления и предметы, присутствующие в окружающем нас мире, писатель мысленно разбивает на две основные категории: это содержание или форма. Деление происходит в зависимости от большего преобладания в природе предметов и явлений этих элементов.

    Можно, конечно, сказать и так: красота лжи — только личина истинной красоты. Допустим, что так. Но что есть истина? Где в мире Достоевского основание, определяющее, что есть что?

    "На Западе царство Антихриста. Не в промышленности, а в нравственном перерождении — сила". Призвание России — "сразиться с Антихристом, то есть с духом Запада", который был для Достоевского синонимом буржуазности. К тому же он не считал народ идеалом, но полагал, что в нем в отличие от буржуазного человека Запада жив идеал правды, добра и красоты. А если "в народе сохраняется идеал красоты и потребность ее, значит, есть и потребность здоровья, нормы, а следственно, тем самым гарантировано и высшее развитие этого народа".

Да, безграничность любви Достоевского к народу, безмерность его веры в красоту народного сердца подчас граничили с той умиленностыо, присущей многим русским писателям, которая через много лет выльется и в слове Ивана Бунина: "Только один Господь ведает меру неизреченной красоты русской души".

Однако тут не слепое преклонение перед народом, но и принципиальная позиция Достоевского, выстраданная его личным опытом жизни, соотнесением с историческим опытом России, как его понял писатель. Тут ясное понимание того, что "весь русский интеллигентный слой в целом своем никуда не годится… единицы… весьма бывают и недурны. Совсем другое в народе: целое почти идеально хорошо (конечно, в нравственном смысле...), хотя, несомненно, довольно есть и зверских единиц, зато, повторяю, целое всего народа и все то, что хранит в себе народ как святыню, как всех связующее, так прекрасно, как ни у кого"...

Отсюда и вывод: "Не многому могут научить народ мудрецы наши. Даже утвердительно скажу, напротив, сами они еще должны у него поучиться". Именно "в народных началах заключаются залоги того, что Россия может сказать слово живой жизни и в грядущем человечестве".

В мире разрушаемых ценностей, относительных идей, скептицизма и шатания в главных убеждениях герои Достоевского мучительно ищут твердых, незыблемых оснований "земной и духовной жизни", ибо, как понимает уже юный Аркадий Долгорукий, "мало опровергнуть прекрасную идею, надо заменить ее равносильным прекрасным". Эпоха требовала выработки сильной скрепляющей нравственной идеи, именно такие идеи ищут и не находят для себя герои Достоевского.

Художественное наследие Достоевского нельзя измерить рамками собственно литературной значимости. Его роман — это как бы и роман, а вместе с тем еще и нечто такое, что не укладывается в понятие чисто литературного жанра. Нам, соотечественникам Достоевского и русской литературы в целом, людям, сознание которых из поколения в поколение формируется духовными традициями нашей литературы, которая, в.свою очередь, сама есть только одно из высших проявлений творческой созидательное™ нашего народа, — нам, может быть, сложнее понять именно особость этой литературы, то ее отличительное качество, которое легче раскрывается человеку извне, человеку, взращенному в традициях иной культуры. "Большое видится на расстоянье", — сказал Сергей Есенин. Познакомившись, например, впервые с романами Тургенева, европейцы с удивлением должны были признать, что русский роман, оказывается, ничем не уступает французскому, скажем, или немецкому. Прочитав Достоевского, Европа после некоторого оцепенения поняла, что русская литература — это больше, чем литература. "Не будем называть их романами, — писал С. Цвейг о творениях Достоевского, — не будем применять к ним эпическую мерку: они давно уже не литература, а какие-то тайные знаки, пророческие звуки, прелюдии и пророчества мифа о новом человеке… Достоевский больше, чем поэт, — это духовное понятие, которое вновь и вновь будет подвергаться истолкованию и осмыслению. Образ русского писателя пронизывает и озаряет сегодня все сферы духовной жизни — поэтическую и философскую, духовную и культурную".

Сочинениена тему: «Милосердие»

Кто не вредит и не обидит,

И злом не воздает за зло:

Сыны сынов своих увидит

И в жизни всякое добро...

Г. Державин

«Предел хитрости — управлять без силы» , — говорил Л. Воверанг. Что мы и наблюдаем в жизни: Женщина давно владычествует в мире, то есть правит Мужчиной. Женщине для этого вовсе не надо рваться в политическую власть. Ибо она уже имеет власть — власть самки, которая выше всякой иной. По-иному эта власть называется Любовью. Без заклинаний и заговоров, с помощью только ей ведомых тонких ухищрений женщина просто и легко обводит вокруг пальца любого мужчину, даже наделенного умом и даром проницательности. Что уж говорить о дураках?

Бальзак писал: «Женский инстинкт стоит прозорливости великих людей» . Он же говорил: «Кто способен управлять женщиной, способен управлять государством» . Много ли таких, а?..

И вот теперь я спрашиваю: кто ж умнее — мужчина или женщина? Кто ходит в дураках на самом деле? Мужчина велик в своих делах и подвигах, но даже малейшая частица его величия выросла из женщины. Мужчина умён в своих мыслях. Но только в обществе женщины он может стать ещё умнее. Без женщин мужчины глупеют и грубеют. Справедливо сказано: если мужчины способны на всё, то женщины — на всё остальное.

Принято говорить об особой «женской» логике или отсутствии таковой вообще. Помните, у Тургенева: «Мужчина может сказать, что дважды два не четыре, а пять или три с половиной, а женщина скажет, что дважды два — стеариновая свеча» . Но посмотрите на окружающую нас российскую действительность, которая строится исключительно по мужской логике. Мы построили «порядок», который называется «хаос»; мы создали мир, который надо спасать. И эту «мужскую» логику мы должны превозносить?..

Говорят: «У женщины — все сердце. Даже голова» . То есть в ней слишком много эмоций. Это можно истолковывать как ее недостаток. Большинство так и делает. Я же с этим не согласен. Ибо полагаю, что человек в гораздо большей мере есть то, что и как он чувствует, чем то, что и как он думает. Сказанное не означает, что я выступаю против разума, нет. Я говорю лишь о том, что разума в нашей жизни становится все меньше. Но даже и при этой уменьшающейся малости умишко наш умудряется пожирать попутно человеческие эмоции и чувства, сокращать наши души. Люди становятся все больше похожи на роботов, разучиваясь наслаждаться жизнью, которая так коротка! А зачем, скажите, было рождаться на свет, зачем жить, если не радоваться жизни, не испытывать от жизни наслаждения?..

И продолжая наш разговор, я отметил бы еще одно важное качество истинных, высших произведений искусства. Удобно, комфортно потреблять их практически невозможно. Они как магниевая вспышка…

— Сердце от них болит…

— Совершенно верно. Вот почему русская литература так не любила и так издевалась над обывателем и мещанином. Правда, высмеивали мещанина не как жителя, горожанина, а как определенный тип человека, такого, скорее, европейского склада, у которого все хорошо, удобно, но нет культуры. А под культурой русские писатели, особенно, конечно, Достоевский, понимали трагизм, и очищение через катарсис. Подобное понимание смысла, предназначения культуры, красоты, оно пронизывает русское искусство.

Я, например, с удивлением обнаружил, что когда мне нужно понять моего любимого Михаила Шолохова, я могу его понять только через античную трагедию. Античная драма русской жизни… Как понять его рассказ "Родинка", не зная русскую былину об Илье Муромце и Сокольнике? Ничего в рассказе не поймешь, это вечная драма — не узнает отец сына, и только когда сошлись в смертельном бою, по родинке узнали, кто есть кто. Для меня это высшее проявление красоты…

— Сергей Александрович, вот вы сказали, что истинная красота трагична, вызывает, если вспомнить античность, у человека катарсис… А если говорить христианским языком, истинная красота та, что пробуждает страх Божий в человеке. Ведь обретение страха Божия — это первая ступенька к познанию Господа, когда человек вдруг осознает свою греховность, осознает свое несовершенство, когда у него начинает болеть сердце, и он встает на путь духовного преображения…

Так вот, истинное произведение искусства, даже нецерковное, по своей задаче, по своему смыслу предназначено для… покаяния. Истинное произведение искусства открывает в человеке не только человеческое, но оно помогает человеку избавиться от дьявольского, и устремиться к Божескому… А, значит, такая красота, может спасти, или же стать одним из средств спасения человека… Теперь уже в церковном, в христианском понимании спасения…

Я, например, с удивлением обнаружил, что любимого мною писателя Михаила Шолохова легче воспринимать через поэтику античной трагедии. Он и рисует античную драму русской жизни. Или как понять его рассказ «Родинка», не зная русскую былину об Илье Муромце и Сокольнике? Вечная драма – отец не узнает сына; и только когда сошлись в смертельном бою, по родинке узнал, кого загубил атаман. Для меня это высшее проявление красоты…

Мне кажется, что истинное произведение искусства, даже нецерковное, по своей задаче, по своему смыслу предназначено для… покаяния. Истинное произведение искусства открывает в человеке не только человеческое, но оно помогает человеку избавиться от дьявольского и устремиться к Богу. А, значит, такая красота, может спасти или же стать одним из средств спасения человека – уже в церковном, в христианском смысле слова спасение.

– Наверное, так. Я не решаюсь рассуждать на эти темы. Но в подтверждении того, о чем Вы говорите, я вспомнил знаменитый летописный сюжет о выборе веры, когда послы разных стран рассказывали князю Владимиру Святославичу о вероисповеданиях. К Владимиру приходили от мусульман, иудеев, католиков… И вот пришли от греков и развернули перед Владимиром завесу с изображением Страшного суда. И Владимир ужаснулся… Зная все дошедшие до нас изображения Страшного суда в восточно-христианской традиции, могу сказать, что они совсем не страшные, особенно с точки зрения современного человека. Но что же тогда могло ужаснуть Владимира? Наверное, совершенная красота той завесы… Владимир испытал потрясение от встречи с красотой, с христианской красотой… Знаете, бывает такое потрясение, когда ты нарыдаешься и вдруг почувствуешь освобождение души? Так вот оказывается, что совершенное по форме произведение может быть значительно более очищающим, нежели по-настоящему пугающее произведение, пугающее своими «страшилками». И в этом тоже свое понимание красоты, которая может по-разному, но с невероятной силой воздействовать на челловека. 

– В завершение нашей беседы попробую подвести некоторые итоги. Мне кажется, в нашем разговоре определились некие принципы той красоты, которая спасает человека, вернее, которая может помочь его спасению. Назову их: сложность простоты, гармония формы и смысла, «почвенная», народная основа, любовь, верность традиции и, как в древности говорили наши предки, – «жизнь по старине»…

– Музыкальная партия Досифея в «Хованщине»… Помните: «Как будем жить, старик? – По старине, по старым книгам…»

  • Стандартная лицензия YouTube

Поделиться статьей

Комментарии

Комментариев еще не оставлено
В случае ответов Вам придет уведомление